Открыв глаза, Персефона тотчас же пожалела о том, что пришла в себя. Обстановка нисколько не напоминала ее номер в винландской гостинице. Пышное убранство спальни, в которой она находилась, свидетельствовало том, что самый худший из кошмаров все же стал явью. И то, что произошло в оранжерее, не было ни сном, ни грезой. Остатки сонливости тотчас же куда-то испарились. Богиня села на постели, машинально провела ладонью по растрепанным волосам и поправила платье.
Может, все-таки произошло досадное недоразумение и она оказалась здесь по ошибке? Мало ли, захотелось эксцентричному родственнику прокатиться, а она так невовремя потеряла сознание? Но Персефона, несмотря на всю наивность и веру в добро, не была глупышкой и начинала осознавать, что так просто ей не уйти.
Больше всего ее пугала вынужденная разлука с матерью. Одно дело - решиться самой пожить самостоятельно, но совсем другое, когда тебя без излишнего красноречия забирают и увозят с собой, словно понравившуюся вещь. Еще ни разу Кора не оказывалась совсем одна, она всегда знала, что матушка где-то поблизости. Достаточно только позвать, чтобы она услышала и защитила.
Но тут, видимо, придется защищать себя самостоятельно. Она вдруг почувствовала себя ужасно лишней в своем легкомысленном платье посреди этого мрачного великолепия. Едва спрыгнув с кровати, Персефона поспешила к дверям, со всей силы дернула за ручки. Заперто. Ну, конечно, заперто, ведь от нее наверняка ожидали подобной реакции. Не выдержав, богиня размахнулась и ударила по створке кулаком. Естественно, ничего не произошло. Только костяшки неприятно заныли.
- Выпустите! Да выпустите же меня!
Ответом на негодующие возгласы было лишь равнодушное эхо. Другая бы, разозлившись, устремилась бить вазы и рвать подушки, лишь бы заглушить душевную боль, но Персефона бессильно опустилась на холодный мраморный пол и дала волю слезам.

Сказать, что Персефона была в ужасе, когда на пороге появился Аид, значило не сказать ничего. О нет, она знала, к кому попала, и начинала догадываться, с какой целью ее привезли сюда. Воображение рисовало ей самые страшные картины: одна другой хуже. И надежда на то, что ему от нее ничего не нужно, таяла, как снег по весне.
Персефона посмотрела на своего похитителя снизу вверх. Аид был невозмутим, словно не нарушил своей внезапной прихотью размеренное течение ее жизни. Ведь когда срезают понравившийся цветок, чтобы поставить его в вазу, тоже не жалеют о содеянном. И уж тем более не извиняются перед цветком и не умоляют его не держать зла. Так к чему тратить время на поиск сочувствия в холодных глазах Аида? Все равно не отыщет.
Она послушно поднялась и едва не упала снова, будучи не в силах держаться на ногах. Безвольная, словно кукла-марионетка. Все произошедшее так морально подкосило Персефону, что сил у нее практически не осталось. Ситуацию усугубляло и то, что здесь не было никакой растительности, которая могла бы одним своим наличием помочь богине вернуть душевное равновесие.
"Я хочу домой", - хотела сказать Кора, но произнесла совсем иное:
- Нам не о чем говорить.
Голос то и дело срывался и дрожал. Она была опасно близка к тому, чтобы расплакаться вновь. Но все же держалась, потому что была прежде всего дочерью Зевса и Деметры и лишь потом - девушкой, впервые попавшей в серьезный переплет.

Персефона не понимала, шутит Аид или же говорит всерьез. Отсутствие каких-либо интонаций мешало ей узнать, действительно ли тот считал ее пребывание здесь необходимостью? Но она не стала заострять на этом внимание и спрашивать. Девушка изумленно приподняла брови, когда похититель предложил ей руку. Слишком вежливо после вторжения в винландскую оранжерею и запертых дверей в спальне. Ей почему-то казалось, что он будет с ней груб и бесцеремонен.
- Я справлюсь, - твердо сказала Персефона, отстраняясь. Несмотря на то, что в теле поселилась какая-то болезненная слабость, богиня меньше всего хотела сейчас зависеть от Аида. Она могла с собой совладать.
- Мне ничего не нужно. Только узнать, почему ты это сделал?
Не то, чтобы она не знала ответа. Не то, чтобы она не догадывалась, что ей скажут. Просто Персефоне хотелось услышать все это из уст Аида. И это было для нее важнее любых нарядов и драгоценностей.

Персефона тяжело вздохнула и посмотрела в сторону. Она по натуре своей не любила любые споры и конфликты, предпочитая сразу согласиться с собеседником, а думать и делать все равно по-своему. Но тут, похоже, без пререканий не обойтись. Дело в том, что Аид даже не спросил ее мнения. В принципе, так часто делали многие, и Кора позволяла им это, потому что принимать самостоятельные решения и нести за них ответственность было, пожалуй, самой сложной задачей в мире. Но именно сейчас настала пора вылезти из своей скорлупы и распрощаться с ней раз и навсегда. Просто потому что другая возможность заявить о своих желаниях и стремлениях вряд ли представится.
- Но я тебя не люблю, - бесхитростно ответила Персефона. В ее понимании любовь была слишком возвышенным чувством, чтобы рождаться в неволе. Да и Аид не был героем ее романа. Он, несомненно, хорош собой, и она, пожалуй, могла бы им заинтересоваться при иных обстоятельствах... Но, во-первых, он был ее дядей (что, в принципе, особой роли не играло), а во-вторых, ей, наверное, впервые не понравилось, что за нее кто-то что-то решил.
- И замуж не выйду, - подытожила богиня.
Что он ей сделает? Будет пытать, чтобы она согласилась на брачный обет? От того, кто правит подземным царством, ожидаешь и не таких оригинальных выходов из положения.