Рекламный проспект, подхваченный у стойки портье, сообщал, что именно отель "Мариотт" располагает одной из лучших оранжерей. Обыкновенно гостиницы, даже самые фешенебельные, ограничивались маленькими зимними садами, стараясь бросить все средства на рестораны и бассейны, даже не думая о том, что постояльцы найдут время, чтобы прогуляться раз-другой по выложенным бежевой плиткой дорожкам, да полюбоваться на растения со всех уголков Земли. Очевидно, владельцы "Мариотта" решили соригинальничать. Естественно, Персефона попросту не могла удержаться от любопытства, чтобы не заглянуть в ту саму расхваленную оранжерею тем же вечером. Надо ведь было проверить, в самом ли деле, там произрастает аббисинский банан.
На самом деле ей хотелось немного побыть наедине с собой. Весь день Кора не отходила от матери, вполуха слушая ее, улыбаясь, когда от нее требовалась хоть какая-то реакция. Вроде бы она была счастлива, совершенно счастлива, чувствуя опору и поддержку Хлои, но вместе с тем какая-то часть ее души считала, что это совершенно неправильно. Что ей пора уже, пора делать самостоятельные шаги в мире, не оглядываться то и дело, не думать, как бы в том или ином случае поступила мать. Они вернутся, и мать уж точно не отпустит ее под любым предлогом в этот раз. Но так ли сильно ее пугало возвращение в лоно семьи? Там подруги, там жрицы матери, с одной из которых Персефона была очень дружна и по которой она также соскучилась. Должно быть, за годы ее отсутствия та девушка, совсем ребенок, уже расцвела и превратилась в темнокудрую красавицу. Оставалось лишь гадать.
Она была одна. В самом деле, кто же еще решит посетить оранжерею вечером, да еще притом будучи в здравом уме? Лишь богиня весны и плодородия, которой было решительно нечего делать ни в номере (не читать же прейскурант мини-бара, вздыхая по поводу того, как сильно нынче поднялись цены!), ни в ресторане. Потому, предупредив Деметру, Персефона спустилась вниз. У матери нашлись какие-то дела с тетушкой Афродитой, потому она не последовала за необычайно задумчивой Корой.
Здесь и впрямь было волшебно. Помещение буквально утопало в зелени, глаза разбегались. Богиня, чуть приподняв длинный подол струящегося платья, метнулась, точно юркая девчонка, вперед по дорожке. Ее заинтересовал каллистемнон с багряными цветами, напоминающими миниатюрные ершики. Рассеянным прикосновением озорница заставила его вытянуться аж до двух метров, а затем ее внимание захватили рододендроны. Впрочем, и они, усыпанные бутонами брусничного цвета, недолго привлекали ее, потому что Кора всего через пару минут оказалась в уголке тропических растений, большую часть которых представляли пальмы всех размеров и видов. К одной из них, статной брахее, девушка подошла поближе, свернув с дорожки. Спрашивать у брахеи, где же ее любимый, не хотелось. Во-первых, потому что та, увы, не была романтическим ясенем или печальным тополем и не смогла бы забросать ее осенней листвой, во-вторых, потому что Персефона даже и не задумывалась о том, так уж ли нужен был ей любимый, когда у нее поводов для метаний и так более, чем достаточно.
Она погладила бархатистый ствол дерева и закрыла глаза. Единение с природой еще с детства расслабляло ее. А сейчас ей как раз было необходимо расслабиться, причем желательно без помощи Диониса или Морфея.

Воздух был чист и свеж, как поцелуй ребенка, и Персефона, вдыхая его полной грудью, чувствовала себя на вершине блаженства. Такие моменты одиночества и гармонии были ей просто необходимы, особенно, в данной ситуации. И надо же было такому случиться, что минутка тишины и спокойствия, прерываемая лишь шелестом листьев, была скомкана чьим-то громким голосом. Кора, не ожидавшая, что в оранжерею в поздний час кто-то может забрести, вскрикнула, едва не повторив вопль героини-блондинки из фильма "Я знаю, что вы сделали прошлым летом", которой только что продемонстрировали свежевыпотрошенный труп ее приятеля. 
Перед ней стояла, нет-нет, не стояла, а совершала какие-то странные телодвижения, отдаленно напоминающие плавный танец дриад, незнакомая девушка весьма приятной наружности. Совсем еще молоденькая и, кажется, смертная. На случайно попавшую в эту оранжерею пугливую нереиду, гордую дриаду, суровую ореаду или кокетливую наяду она походила мало, если не считать, конечно, карминового цветка в темных спутанных волосах. Хотя все, конечно, может быть. Нимф Кора видела много, и все они были совершенно разными, так что, кто знает, может, и имелась у них... чуть более возвышенная сестрица, нежели остальные. Даже глупышка Дафна казалась островком разума и рассудительности сейчас.
- У тебя какое-то неотложное дело, дитя? - Персефона покровительственно улыбнулась и подошла к девушке. - Матушка и прекрасноокая Афродита сейчас заняты, но ты можешь довериться мне. Я непременно передам твою просьбу. Или, если хочешь, мы подождем здесь немного и отправимся к ней вместе. Она примет тебя, если тебе нужно поделиться с ней чем-то важным, не откажет. Я попрошу за тебя.
Попытка реверанса вызвала у Коры мягкую улыбку. Даже нимфы, видимо, стремились следить за неумолимым течением времени, что не могло не умилить.
- Конечно, я сказала ей, - кивнула Персефона. - Так поступила бы любая дочь, зная, что сердце матери будет неспокойно, пока она не знает, где ее дитя. А я, как никто другой, мечтаю о том, чтобы матушка более не тревожилась за меня.
Богиня была непростительно доверчива. Этому поспособствовали столетия уединенной жизни, когда Персефона не видела зла, играя целыми днями с милыми подругами. К тому же, какие подозрения может вызвать юная наивная девушка? Случайная знакомая взмахнула рукой, и Кора оглянулась.
Все же удивительно, как в этом отеле много любителей природы.

Первые несколько секунд Локи просто стоял и таращился на машину и ее владельца, столь неожиданно вломившихся в жизнь юной Персефоны и, вполне возможно, растоптав на своем пути несколько эдельвейсов. Растение в горшке, висевшее под потолком покачалось пару раз из стороны в сторону, а затем обвалилось вниз, вместе с куском потолочного покрытия, но этого ,кажется, уже никто не заметил.
Он тихонько вздохнул, одновременно устало и разочарованно, прикрыл на секунду глаза и поднес к ним свою девичью ладошку. Разрушить оранжерею и проехаться прямо по цветам и растениям - если так Аид представлял себе ухаживания за дочерью богини плодородия, ему определенно требовалась помощь с женщинами, и при том куда более серьезная, чем представлял себе Локи с самого начала.
Наконец, решив хоть как-то разрядить обстановку, он беззаботно улыбнулся Персефоне и рассмеялся.
- Ой, ну надо же, должно быть не осталось места на парковке, - он захихикал и замахал рукой на царя мертвых, словно бы все произошедшее было не более чем забавной шуткой.
Смахнув бренные останки какого-то несчастного цветочка с бампера и кокетливо проведя пальчиком по капоту машины, он нагнулся к Аиду.
- У нас очень мало времени. Спорю, взволнованная мамаша уже бежит сюда со всех ног.
Последние слова бог лжи сказал уже своим обычным серьезным тоном, но, снова повернувшись к девушке, вновь заворковал тонким голоском.
- Не желаете ли прокатиться с нами немного? - и он открыл заднюю дверь и услужливым жестом пригласил Кору внутрь.
Наступила неловкая пауза, а затем Локи сделал еще один кривой реверанс.