Достаточно большая, с высокими, во всю стену, но закрытыми жалюзи окнами комната была слабо освещена несколькими светильниками, напоминающими те, которые когда-то устанавливали в крупные библиотеках. Источники света стояли в ряд прямо в центре прямоугольного стола, во главе которого стояло самое массивное и комфортабельное кресло по сравнению с остальными. Помещение  было похоже на обыкновенный конференц-зал, обязательно присутствующий в офисе любой уважающей себя европейской компании. 
Вот только это был не обычный зал для переговоров. Вернее, он находился далеко не в рядовом офисном здании.
Двенадцать мужчин в черных костюмах с черными галстуками вышли из лифта, доставившего их прямо из главной резиденции правителя подземного царства. Дорога до нужного помещения была им привычной: направо до конца коридора, открыть массивные двустворчатые двери, войти и занять свои места. Они повторяли это каждую среду каждого месяца в практически неизменном на памяти каждого из них составе. Они хорошо знали друг друга  - еще бы! - сложно не знать собственных конкурентов и бизнес-партнеров. Они монополисты, самые крупные игроки, главы верхушки добывающих ресурсы из недр земли компаний! Казалось бы - куда уж дальше? Истинная вершина мира покорена. Но, на самом деле, всегда есть куда: всегда найдется тот, кто будет смотреть сверху.
Спокойно, сосредоточено и молчаливо мужчины заняли свои места. Они всегда появлялись за пять минут до назначенного времени. И никогда не совершали действий, могущих так или иначе привести к каким-либо последствиям. Например, они никогда не отклонялись от требуемого маршрута или даже не пытались заглянуть за жалюзи. Никто не знал, что их ждет в этом случае, но каждый ощущал сжимающий сердце страх от одной только мысли об этом. Увидеть при жизни пейзаж места, где им предстоит оказаться после смерти - что может быть ужаснее? Только увидеть саму Смерть.
Один из них, престарелый руководитель нефтедобывающей компании, утверждал, что видел воплощенную Смерть однажды. Он говорил, что это произошло на одном из их традиционных отчетов перед Владыкой. Смерть просто появилась справа и чуть позади кожаного кресла с высокой спинкой. Материализовалась из воздуха.
Но, говоря честно, никто полностью не мог поверить в это. Да, они знали, что скорее всего старик не врет, учитывая перед кем им предстояло отчитываться, но что-то мешало полностью вникнуть в эту мысль, допустить ее реалистичность.
Полную тишину нарушил тихий шелест разворачивающегося кресла. Во главе стола, холодно и пронзительно оглядев присутствующих, восседал Аид. Он был, как всегда, скуп на эмоции и, как всегда, с наполовину полным стаканом крепкого алкоголя в руке. Спиртное нисколько не мешало серьезности его подхода к делам. Напротив, заглушая вечно ощущаемые богом подземного царства страдания   умерших людей, оно позволяло внимательно выслушивать и, как это ни странно, трезво мыслить. Если, конечно, доза была разумной.
Жестом пригласив жреца, сидящего слева, начать, Аид сделал глоток, расстегивая верхнюю пуговицу темно-серой атласной рубашки.
Вечер каждой первой среды месяца всегда был особенного долгим.

Аид внимательно следил за последними новостями поводу добычи угля: колебания цены акций, уже полученные и только прогнозируемые доходы, возможный и весьма неприятный обвал цен, избежать который было бы  неплохо. Графики, таблицы, множество чисел и экономических терминов - все было настолько прозрачно и предельно однозначно, как того требовал Гадес. Пожелания самого главного начальника передавались его жрецами из поколения в поколение, они прекрасно знали, какие вопросы им могут задать, понимали, что необходимо доложить в первую очередь. В конечном счете, эти люди привыкли выполнять свою работу качественно, иначе они бы попросту не добились места в этом мрачном конференц-зале. 
Размеренный ход совещания нарушил гость. Нет, он не был неожиданным или нежданным, его появление не было сюрпризом, он был бесшумным и практически незаметным. Сидящие за столом мужчины привыкли ощущать безнадежность неизбежного конца, находясь рядом с Аидом не в первый раз. Но к присутствию Смерти в одной комнате с собой, таким живым, ощущающим биение собственного сердца, не способен смириться ни один смертный.
Аид тихо поставил стакан на гладкую поверхность стола, смягчив соприкосновение стекла и дерева так, чтобы звук получился максимально тихим. Разумеется, он заметил непосредственное присутствие Танатоса раньше, чем смертные. Говоря откровенно, находящийся в каждой точке пространства Эллады древний бог всегда был с ним: стоял за плечом, ненавязчиво касаясь, и бесстрастно, неустанно нашептывал имена. Список, конца которому не будет никогда. Аид должен знать, кто и когда прибудет в его царство - ни одна душа не может избежать суда, никому не удастся скрыться от него. Отлажено работающий механизм, не дающий осечек.
Но зачем он явился в собственной материальной оболочке? Танатос прекрасно знал, что Аид не любит, когда что-то или кто-то мешает делу, если повод для этого не достаточно значителен. Это может кончится весьма неприятным разговором.
Но вместе с тем, Гадес любил общество близкого ему по духу бога, так ненавистного олимпийским небожителям. Он любил его тонкий силуэт, светлые, но вместе с тем ужасающие своей пронзительной холодностью глаза, спокойный, но жесткий характер. Близость этих двух была столь непостижимой, что понять и прочувствовать ее полностью, должно быть, не смог бы никто, сколь бы сильно не было его желание.
Бог Смерти, не издавая не звука, не прерывая уже начавшего непроизвольно сбиваться мужчину, приблизился к креслу, на котором сидел Гадес. Несмотря на частую бесцеремонность - Смерть практически никогда не приходит в момент, когда ее ожидают, - в общении с Владыкой Танатос был до мелочей и нюансов тактичным. И, необходимо отметить, это качество, как и многие другие черты, присущие Смерти, Аид ценил.
Дождавшись паузы, вызванной приготовлениями к началу следующего доклада, бог Смерти наклонился к Гадесу. Привычный для них обоих жест, вероятно показавшийся бы странным тому, кто увидел бы его в первый раз. Но реакция Аида была донельзя скупой: он лишь едва заметно постучал указательным пальцем правой руки по подлокотнику, ничуть не изменившись в лице, но тем самым выдавая сомнение при принятии решения. Просьба, озвученная Танатосом удивила его - Смерти не пристало беспокоится о живых. Вероятно, этот человек чем-то приглянулся безжалостному богу.
- Вынужден Вас прервать, - с легким, едва уловимым раздражением в бархатно-низком голосе Аид обратился к уже поприветствовашему слушателей следующему по очереди докладчику, - Мистер Зервас, - услышав свою фамилию, старик вздрогнул, - Вы можете идти, если сочтете нужным.
Аид был расчетлив, абсолютно не скрывая этого. Разумеется, мужчина знал, что его жена умирает, но он понимал, как может обернуться пренебрежение собственными обязательствами. Подземный царь помнит все. И ничего не прощает.

Ответ был очевиден. В очередной раз привычными мерами перепроверив старого жреца, бог подземного мира был удовлетворен. Начавшее было теплиться раздражение, не сулившее ни здравомыслию самого Аида, ни окружающим его людям ничего хорошего, плавно сходило на нет.
- Что же, это Ваш выбор, - он кивнул все еще стоявшему и ожидающему докладчику, - Продолжайте.
Размеренный ход совещания был восстановлен. По крайней мере, создавалось такое впечатление - однако оно несколько расходилось с реальной действительностью. Аид все еще был внимателен, все предельно серьезно и критично оценивал каждое предложение, произносимое говорящим мужчиной. Но по лицам собравшихся он заметил, что они на это были уже не способны.
Люди слишком много думают о смерти. Они слишком бояться ее, чтобы оставаться собой, чувствуя ее дыхание, сталкиваясь с ней непосредственно. Само собой, каждый присутствующий понял, по какой причине Аид обратился к самому пожилому из них жрецу, осознавали, что именно происходило сейчас с женой Зерваса - все были осведомлены о ее тяжкой болезни. И каждый прокручивал в голове неизбежные и от того еще более пугающие картины с самим собой и своими близкими. Страх, животный, инстинктивный страх отуплял, туманил и притуплял разум. Казалось, что он вот-вот осядет на темных стенах комнаты - настолько концентрированно он присутствовал в воздухе.
И, разумеется, это совершенно не устраивало Аида. Людские слабости были хорошо ему известны, но взаимодействуя с ними, Гадес так же хорошо усвоил средства борьбы с ними. Иначе, в конечном счете, он бы не смог зарабатывать столько, направляя их и контролируя. Нанесение ущерба бизнесу было просто недопустимо: это могло привести к последствиям не только для него самого, но и для всего пантеона. Слишком многое зависит от людей, а ведь они столь ненадежны. Подземный царь глубоко вздохнул, снова постучав кончиками пальцев по подлокотнику.
Дождавшись, когда совершенно раздавленный мужчина закончит свой доклад, Аид плавно встал, отойдя к стоящему в углу столику с графинами, наполненными спиртным.
- Мы сделаем перерыв. Можете подняться наверх. Я пошлю за вами сегодня, - он плеснул в свой стакан еще немного бурбона, - Или завтра.
Гадес перевел цепкий, тяжелый взгляд на стоящего в тени Танатоса.

- Таких женщин было и будет очень много. Но далеко не каждая из них заслуживает того, чтобы ради нее мы не досчитались нескольких миллиардов, - Аид предпочитал не подчеркивать собственную автономность, когда речь шла о деньгах, отождествляя себя со всем пантеоном, тем самым обозначая возложенную на него ответственность. Кроме того, он прекрасно, а, может быть, даже лучше всех знал, чего в действительности стоит время. Слушая шепот стенающих об упущенных возможностях и мгновениях душ, немудрено запомнить это несложный урок.
Эмоциональные порывы Танатоса  по своей природе не были ему чужды, однако Плутон считал, что никакие чувства не должны мешать делу. По правде говоря, в случае с жестокосердным богом можно оставаться спокойным - что бы тот не испытывал, извечный поток смертных душ, спускающихся в бессолнечное царство, не прекратится. Но, возможно, Смерти кажется, что по сравнению с его "работой" любая другая - сущая безделица? Мрачный царь не мог разделить подобного мнения.
Аид сделал большой глоток, прокручивая в голове последствия промедления при принятии окончательного решения. Биржи завтра вполне могли открыться значительным падением, что обязательно привело бы к серьезным проблемам. Тем не менее, задумываться об этом сейчас было бессмысленно - все равно придется действовать по ситуации. Аид не любил моменты, своих действий в которых он не знал заранее, терпеть не мог быть заложником случая. Но если этого все равно не избежать - не логично было бы отвлечься от тактических расчетов и прогнозов?
- Выпьешь со мной? - Вопросительная интонация была столь завуалирована, что просьбу вполне можно было расценить, как указание. Если захотеть, конечно.
Плутон снова взглянул на стоящего неподалеку Танатоса. Что-то во всем его облике всегда было Аиду неизбывно близким. Настолько, что, бывало, он ощущал его частью собственной сущности. Мог ли быть возможным расклад, при котором пути этих двух богов разошлись бы?
Должно быть, не в этой реальности.

Аид начал пьянеть. Несмотря на то, что это был самый обычный человеческий алкоголь, которому он, если бы хотел, мог бы не поддаваться, он все же ощутил хмельное головокружение и легкость в теле, так необходимые ему сейчас.
- Верно, - он кивнул, ответив на взгляд друга легкой, но достаточно мягкой улыбкой.
Несмотря на свою, без сомнения, нежелательную для смертных сущность, Танатос умиротворяюще влиял на подземного царя. Должно быть, преисполнененный неизбежностью и неотвратимостью, а, как следствие, совершенно равнодушный, он окунал вечно обдумывающего что-то и решающего какие-то проблемы Плутона в то состояние, в котором пребывал сам.
Аид наблюдал за передвижениями Танатоса с каким-то бездумным любованием. Мало кто может найти Смерть привлекательной или красивой, но Плутон подмечал каждое движение: как опустились его ресницы, когда он вдохнул аромат, как плавно двигались его аккуратные тонкие пальцы. Должно быть, воплощение смерти и должно быть таким, чтобы умирать было хоть и досадно, но хотя бы завораживающе. Поэтому он, по большому счету, не понимал тех смертных, которые испытывали перед собственной кончиной парализующий страх. Страсть и вожделение была бы куда как более уместными.
А вот брата-близнеца Танатоса действительно стоило бояться. До чего же смертные недальновидны.
- Ты всегда со мной, - тихо произнес Плутон, - но я действительно был занят. Однако неужели это когда-то останавливало тебя?
Легкой походкой Гадес проследовал к креслу во главе стола, которое занимал всего полчаса назад. Он все снова пристально посмотрел на Танатоса, сделав еще один большой глоток. Было совершенно очевидно, что олимпиец напивался. Тем не менее, у него все еще не было желания останавливаться.
Ему захотелось прикоснуться к Смерти. Желание было странным, но неожиданно сильным.
Силы сдерживаться все еще были - Аид плавно опустился в кресло, запрокинув голову на его спинку.